Задайте вопрос эксперту-юристу БЕСПЛАТНО!
Плюсы и минусы ООО
Анонимно
Информация о вас не будет разглашена
Плюсы и минусы ООО
Быстро
Заполните форму, и уже через 5 минут с вами свяжется юрист
Плюсы и минусы ООО
Бесплатно
Консультация юриста бесплатна

Плюсы и минусы ООО

Плюсы и минусы ООО 202 просмотра
Плюсы и минусы ООО

Для целей заключения акционерного соглашения лицо может выбрать любую форму ведения бизнеса – ООО, АО или ЗАО. Какая из них лучше для ведения бизнес-проекта? Оказывается, АО и ЗАО проигрывают обществу с ограниченной ответственностью по целому ряду причин.

Сейчас возможность заключения акционерных соглашений существует как для акционерных обществ, так и для обществ с ограниченной ответственностью. Предположим, стороны осуществляют выбор между формами закрытого акционерного общества и общества с ограниченной ответственностью только по одному критерию: где больше возможностей для оформления их договоренностей путем заключения акционерного соглашения? Что можно им посоветовать?

Для анализа конкретных возможностей, предоставленных законодательством участникам обществ с ограниченной ответственностью (далее – ООО) и акционерам акционерных обществ (далее – АО), при заключении соглашений можно выделить несколько срезов, по которым возможны различия.

Внимание к деталям

Во-первых, это общий уровень диспозитивности правового регулирования той или иной корпоративной формы и, как следствие, большее или меньшее правонаделение участников корпоративных отношений.

В развитии судебно-арбитражной практики последних нескольких лет прослеживается наметившееся разделение в подходах судов применительно к решению тех или иных корпоративно-правовых проблем. То, что дозволено ООО, зачастую непозволительно АО и, напротив, те ограничения, которые известны акционерному законодательству, могут просто не иметь продолжения в законодательстве об ООО, например, набившая уже всем оскомину практика признания недействительными акционерных соглашений. Все эти немногочисленные дела относятся к АО, при этом до сих пор не было (и, судя по всему, уже не будет) ни одного дела о признании недействительными аналогичных соглашений участников ООО.

[Другой пример] Созданная в рамках практики ВАС РФ концепция восстановления корпоративного контроля – все те дела, что рассматривались Президиумом ВАС РФ, где применялась подобная конструкция, – касались ООО. При этом специалисты, серьезно занимающиеся корпоративным правом, вполне обоснованно задаются вопросом: а можно ли нечто подобное применять в отношении АО, и если да, то для всех АО или только для тех, которые являются закрытыми корпорациями?

Подобная дифференциация в подходах вполне закономерна и проистекает из действующего законодательства. Сравнение текста законов об АО и ООО выявляет следующее: если первый содержит множество детальных процедурных правил, то второй вовсе лишен их в отношении целых групп вопросов (так, в ООО детально не урегулированы вопросы ни корпоративного управления как такового, ни жесткой структуры органов управления и их компетенции). Естественно, что при подобном различии в законодательном регулировании акционерное законодательство изначально более императивно, а потому применительно к АО будет возникать и больше вопросов по поводу того, что позволено отражать в акционерных соглашениях.

В ООО с этим намного проще, хотя отдельные общие проблемы наблюдаются применительно к обеим организационно-правовым формам (соотношение положений таких договоров с императивными нормами закона, буквально не допускающими установления иного на уровне соглашений; та же проблема в соотношении с положениями устава; наконец, исполнимость соглашений и применимые меры ответственности).

Таким образом, на уровне общего подхода ООО, конечно, более удобно для использования соглашения акционеров как более либеральная в отношении регулирования форма ведения бизнеса. Однако, как известно, дьявол сокрыт в деталях, а на уровне деталей как раз все не так однозначно.
Меры ответственности

Во-вторых, еще до заключения соглашений акционеров по российскому праву придется подумать о том, какие меры ответственности можно будет использовать в будущем за нарушение того или иного соглашения. Особенно интересен этот срез в рамках вопроса, а можно ли за нарушение соглашения участников ООО использовать такую меру ответственности, как компенсация, предусмотренную в акционерном законодательстве в отношении собственно соглашений акционеров, но отсутствующую в Законе об обществах с ограниченной ответственностью.

Причина привлекательности указанной меры очевидна: к ней не должны применяться положения ст. 333 ГК РФ, позволяющие судам уменьшать неустойку в случае ее очевидной несоразмерности. Поскольку указанная мера ответственности не является также разновидностью убытков, к ней не применимы и правила Гражданского кодекса РФ, посвященные доказыванию убытков и их размера. Видимо, кто-то думает, что, предусмотрев однажды компенсацию в соглашении акционеров, дальше можно жить спокойно. Между тем для соглашений участников ООО подобная опция недоступна: то, что прямо предусмотрено для акционерных соглашений, не может по аналогии применяться к соглашениям участников ООО.

Однако применительно к соглашениям акционеров как таковым тоже не все просто. Пока не вполне очевидно, что размер компенсации, определенной сторонами в соглашении акционеров, на практике не будет уменьшаться судами, даже без ссылки на ст. 333 ГК РФ. Суды могут склониться к тому, что, исходя из общих принципов восстановительного характера средств гражданско-правовой ответственности и недопустимости зло-употребления гражданскими правами, не могут одни чрезмерно обогащаться за счет других, даже недобросовестных участников договорных отношений.

Сюда же следует отнести различное регулирование в части вопросов действительности отдельных сделок или корпоративных решений. В отношении АО законом прямо установлено, что сделка, заключенная стороной в нарушение акционерного соглашения, может быть признана судом недействительной по иску заинтересованной стороны в тех случаях, когда будет доказано, что другая сторона по договору знала или заведомо должна была знать об ограничениях, предусмотренных акционерным соглашением. При этом нарушение акционерного соглашения не может служить основанием для признания недействительными решений органов общества. Для ООО подобные правила не зафиксированы. Распространит ли судебная практика указанные правила на участников ООО, предусмот-рит ли какие-либо исключения – на данный момент не ясно. Этот факт в определенной степени повышает уровень предсказуемости (а возможно, и большей защищенности) в построении отношений акционеров АО.
Компетенция органов управления

В-третьих, на выбор формы ведения бизнеса и заключения того или иного “акционерного” соглашения могут повлиять задаваемая законом модель органов управления хозяйственного общества и возможность перераспределения компетенции между отдельными органами.

Очевидно, что из-за меньшей зарегулированности, о чем упоминалось ранее, с помощью соглашения участников ООО может быть более эффективно реализовано перераспределение компетенции между отдельными органами управления общества (общим собранием участников, советом директоров и исполнительными органами). Более того, если нормы, определяющие положение, права и обязанности акционеров, компетенцию органов управления АО в преобладающем большинстве императивны, то для ООО в большей степени характерен элемент договорного (диспозитивного) регулирования. В связи с этим реализация договорных механизмов в отношениях между частниками юридического лица видится более эффективной применительно к ООО, многие сферы деятельности которого не регламентируются в Законе исчерпывающим образом.
Раскрытие информации

В-четвертых, определенное значение при выборе между ООО и АО может иметь обязанность по раскрытию информации. Закон ни при каких условиях не возлагает на участников ООО обязанность по раскрытию информации в части такого соглашения. Аналогичная ситуация и в отношении ЗАО. Однако для АО, выпуск ценных бумаг которых сопровождался регистрацией проспекта ценных бумаг, обязанность раскрывать факт заключения соглашения и его отдельные ключевые условия всегда распространяется на ситуации, позволяющие концентрировать корпоративный контроль через право голоса (ср.: п. 5 ст. 32.1 Закона об АО).

Таким образом, если решать, что лучше для целей заключения акционерного соглашения (АО или ООО), то если для участников конкретного бизнес-проекта непринципиален механизм денежной ответственности за нарушение соглашения, то стоит предпочесть ООО как форму, которая в перспективе даст участникам закрытой корпорации больше возможностей по сравнению с АО (даже если это ЗАО).

Видимо, акционерные соглашения в АО еще долго будут иметь узкую сферу практического применения. Вместе с тем, поскольку на данный момент практика применения соответствующих положений еще не сформировалась, с уверенностью судить о конкретных преимуществах и недостатках акционерных соглашений в АО и ООО преждевременно. Ответ на вопрос превращается в решение уравнения с несколькими неизвестными. Посмотрим, как будет развиваться судебная практика в ближайшие годы.

Примеры привлечения акционера (участника) или руководителя (члена совета директоров) к ответственности за неисполнение организацией своих обязательств (аналогично принятой в системе общего права концепции “снятия корпоративной завесы”) единичны. Соответствующие нормы российского законодательства практически не применяются, а случаи вывода активов фактически являются общепризнанной практикой.

Что мешает этим нормам работать в настоящее время и что нужно сделать стороне, пострадавшей от вывода активов должника, чтобы реально защитить свои интересы?

Ключевая проблема всего российского корпоративного законодательства (и практики его применения) в рассматриваемой части сводится к тому, что нормы, призванные урегулировать ответственность названных лиц за убытки, причиненные обществу, его акционерам и кредиторам, никоим образом не конкретизируют ни условий, ни порядка расчета убытков. То есть провозглашен принцип о возможности взыскания убытков, но какие убытки, как их определять, в какой причинной связи с действиями (бездействием) конкретных лиц они находятся, какой временной горизонт (на сколько лет назад можно отсчитывать временной горизонт, когда совершались нарушения прав участников и акционеров) – все эти вопросы, к сожалению, совершенно не разработаны.

Не меняет принципиально ситуацию и проект Федерального закона “О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации” (в части привлечения к ответственности членов органов управления хозяйственных обществ), недавно подготовленный ФСФР России. Конечно, отчасти он решает проблему: разъясняет, что следует считать причинением убытков обществу и акционерам для целей возложения ответственности на менеджмент общества (нарушение фидуциарных обязанностей заботы и преданности, в частности за счет принятия непроработанного или неинформированного решения либо бизнес-решения при наличии конфликта интересов). Однако все прочие вопросы ответственности менеджмента и акционеров, в частности перед другими акционерами или кредиторами общества, ни в законодательстве, ни в судебно-арбитражной практике так и не решены.

На данный момент созданы лишь основы такой ответственности – соответствующие нормы закреплены в Гражданском кодексе РФ, федеральных законах об ООО, об АО, о несостоятельности (банкротстве), а также о несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций. Сложилась ситуация: когда одни нормы носят предельно общий характер, не конкретизируя необходимых элементов состава ответственности; действие других, по сути, исключается сложившейся практикой их применения судами; а третьи – представляющие собой лишь малую часть специального (банковского) регулирования – введены в законодательство совсем недавно.

Очевидно, что обозначенная проблема может быть решена лишь путем установления в законодательстве подробных и четких механизмов ответственности: как общего, так и специальных. При этом для того, чтобы нормы об ответственности не обходились путем выставления “зиц-председателей”, необходимо ввести общее правило о солидарной ответственности соответствующих акционеров (участников) и проводников их воли на иных уровнях корпоративной структуры, включая членов советов директоров (наблюдательных советов), исполнительных органов, в т. ч. управляющих компаний таких обществ.

В последнее время участились дефолты по корпоративным облигациям. Несмот- ря на все богатство нормативного регулирования, распространяющегося на этот вид ценных бумаг, должники достаточно легко уходят от ответственности. Выпуски оспариваются по формальным предлогам, аналогичные иски предъявляются, чтобы опорочить договоры поручительства, а когда кредиторы наконец добиваются успеха в суде, должник оказывается вовлеченным в процедуру “контролируемого банкротства”.

В чем причина этой проблемы: в отдельных пробелах законодательства или в общем подходе правоприменительной практики, при котором любая норма может быть успешно обойдена?

По-видимому, списывать все неплатежи по облигационным займам исключительно на недобросовестность эмитентов неправильно: многие дефолты объективно обусловлены мировым финансовым кризисом и его последствиями для российской экономики. Следует понимать это, чтобы наиболее полно и взвешенно представлять себе картину дефолтов по корпоративным облигациям.

В ряде случаев дефолт (или его предвидение) послужили для эмитентов (в особенности по облигациям первого, но отчасти и третьего эшелонов) поводом для начала переговоров с кредиторами с целью разработки плана реструктуризации. Этот сценарий по понятным причинам является оптимальным для облигационеров: они получают возможность получить если не все причитающиеся им средства, то по крайней мере значительную их часть (в результате выкупа облигаций или обмена их на облигации с более поздним сроком погашения).

Однако при этом участники рынка сталкиваются с очевидными недостатками законодательного регулирования. На данный момент отсутствуют как гибкая с точки зрения права возможность для пересмотра условий выпуска, так и механизмы, позволяющие объединить всех кредиторов (или значительную их часть) по облигациям в единую переговорную группу, а также допустимость принятия решения по ряду вопросов квалифицированным большинством кредиторов. Указанные обстоятельства не являются принципиальным препятствием для успешной реструктуризации, но значительно снижают шанс на успех при наличии большого числа облигационеров.

В связи с этим Государственной Думой РФ в сентябре 2009 г. в первом чтении был принят проект Федерального закона № 217052-5 «О внесении изменений в Федеральный закон “О рынке ценных бумаг”». Несмотря на определенные замечания, ключевые предложения законопроекта (в частности, о введении института представителя владельцев облигаций, призванного обеспечить надлежащий контроль за исполнением эмитентом своих обязательств, и института общего собрания владельцев облигаций, направленного на выработку владельцами облигаций единого решения по вопросам, связанным с исполнением эмитентом обязательств по облигациям) должны обеспечить более успешную защиту интересов облигационеров.

В данный проект также могли бы быть включены положения, отчасти позволяющие сдвинуть с мертвой точки проблему “контролируемого банкротства” эмитента. Сохранение обязательств перед владельцами облигаций при рассмотрении дела о банкротстве эмитента, возможность облигационеров – обладателей однородных требований “выступить единым фронтом” могут несколько увеличить шансы на возврат части задолженности. Однако какие-либо существенные подвижки в этом вопросе возможны лишь в случае детальной разработки законодательных механизмов ответственности менеджмента и акционеров эмитента за действия на добанкротной стадии, а также корректировки банкротного законодательства в части введения деления кредиторов отдельной очереди на специальные подгруппы – классы кредиторов.

Напротив, в тех случаях, когда речь идет о намерении эмитента недобросовестно затянуть срок исполнения своих обязательств (завершение судебного процесса о взыскании) либо полностью освободиться от обязательств перед кредиторами путем оспаривания сделки по выпуску облигаций и поручительства, мы в большей степени сталкиваемся с несовершенством правоприменительной практики. Здесь иск, заявляемый в виде самостоятельного или встречного, о признании тех или иных элементов облигационного выпуска недействительными в ряде случаев служит средством затягивания разбирательства по делу о взыскании стоимости облигаций и накопленного купонного дохода (задолженности).



Задайте вопрос эксперту-юристу БЕСПЛАТНО!
Плюсы и минусы ООО
Анонимно
Информация о вас не будет разглашена
Плюсы и минусы ООО
Быстро
Заполните форму, и уже через 5 минут с вами свяжется юрист
Плюсы и минусы ООО
Бесплатно
Консультация юриста бесплатна

Плюсы и минусы ООО